Что ждет экономику Узбекистана: новая модель

Начатые в стране реформы приведут нас к принципиально иной экономической реальности, считает независимый эксперт-экономист Юлий Юсупов. В первой части статьи он объясняет, что такое экономическая система и как она развивается, и напоминает, какие реформы предстоит провести Узбекистану.

28 статья превью

Мы живем в эпоху перемен, в том числе в экономике. Мы уже успели привыкнуть к тому, что валюту можно свободно и по «нормальному» курсу продать в банке, куда-то испарилась разница в стоимости между налом и безналом, экспортом стало заниматься гораздо легче, с общественностью и экспертами начинают советоваться при принятии важных нормативных документов, отношения с соседними странами потихоньку налаживаются. К хорошему привыкаешь быстро.

Но как далеко мы пойдем? Насколько эти перемены глубоки, являются ли они внутрисистемными или означают смену вектора развития? В какой экономической среде мы будем жить через полгода, через год, через пять лет? Ответы на эти вопросы очень важны как для обычных жителей страны, так и для бизнеса.

Я берусь утверждать, что начатые реформы неизбежно приведут нас к принципиально иной экономической реальности. И в этой реальности всем нам необходимо находить для себя новые модели поведения, будь то модель получения образования и повышения квалификации, поиска рабочего места и карьерного роста, продвижения товара на рынок и получения обратной связи от покупателя или модель организации бизнеса.

В первой части статьи сначала немного рассуждений о том, что такое экономическая система, как она функционирует и развивается, затем – что такое экономические реформы и какие реформы нам еще предстоит провести.

Во второй части статьи попробуем понять, как реформы поменяют наше экономическое пространство и какие выводы нужно делать из этого предпринимателям и менеджерам.

 

Экономика как система и почему так сложно делать прогнозы

Экономика, безусловно, является системой — совокупностью связанных между собой элементов, которая функционирует и развивается в соответствии с определенными закономерностями. Ученые описывают системы с помощью теоретических моделей, а также объясняют происходящее в рамках системы и прогнозируют будущие изменения.

Наиболее известны теоретические модели, построенные на законах классической механики (ньютоновской физики), например, модель солнечной системы. С ее помощью можно довольно точно предсказывать движение планет и их спутников, солнечные и лунные затмения, парад планет и т. д.

солнечная система

Точность оценок и прогнозов достигается благодаря тому, что физические процессы удается описать с помощью математических формул (высокий уровень формализации процессов).

Биологические и социальные системы, в том числе экономику, гораздо сложнее описать с помощью строгих формализированных моделей, чем физические, так как они:

а) более сложные, более многоуровневые и многофакторные (то есть переменных, которые надо включить в модель, неизмеримо больше, чем в физике, плюс многие переменные не поддаются количественной оценке);

б) они постоянно изменяются, соответственно меняются и закономерности их функционирования (законы физики неизменны со времен «Большого взрыва»);

в) очень многообразны (например, есть множество типов и видов экономик, очень сильно отличающихся друг от друга).

Одна из самых простых биологических единиц – живая клетка – по принципам функционирования неизмеримо сложнее любого механического объекта.

 

У биологов и обществоведов гораздо меньше возможностей применения математического аппарата, чем у ученых, изучающих неживую природу. Поэтому выявлять и объяснять причинно-следственные связи и прогнозировать будущие изменения им значительно сложнее. И точность таких оценок и прогнозов будет гораздо меньше, чем у физиков.

Каркас (скелет) социальных, в том числе экономических, систем — общественные институты – правила и стереотипы человеческого поведения, которые бывают формальными (закрепленными официальными правилами и законами) или неформальными (существующими независимо от их официальной легализации).

 

1

 

Характер и особенности институтов определяют принципы функционирования и различия экономических систем. Например, общественные институты Северной и Южной Кореи очень сильно отличаются друг от друга. Соответственно, отличаются и принципы, по которым функционируют и развиваются экономические системы этих двух стран.

«Хорошие» общественные институты способствуют экономическому развитию и росту уровня жизни населения, а «плохие» препятствуют. Например, наша налоговая система – набор очень «плохих» институтов, которые лишают экономику шансов на повышение конкурентоспособности. Таким же «плохим» институтом был существовавший до сентября 2017 года валютный режим.

 

Почему трудно менять «плохие» общественные институты на «хорошие»

Процесс совершенствования экономических институтов называется экономическими реформами. И, казалось бы, замена «плохих» институтов на «хорошие» должна протекать успешно, ведь это выгодно всему обществу. Но если бы проводить успешные реформы было так просто, то все экономические системы работали бы примерно по одним и тем же наиболее эффективным правилам и мало отличались друг от друга. На практике мы имеем прямо противоположное: огромное многообразие экономических систем, в том числе построенных на весьма неэффективных институтах.

«Плохие» институты очень консервативны, не хотят меняться, уступать место «хорошим». В чем причины?

 

Влиятельные социальные группы не допускают их устранения

Обычно «плохие» институты позволяют извлекать выгоду небольшому числу лиц за счет использования административного ресурса, монополизации рынков, перераспределения доходов и пр. Казалось бы, это не проблема, ведь большая часть общества объективно заинтересована в смене таких институтов. Но, во-первых, большинство не всегда осознает свои интересы (например, в силу экономической неграмотности). Во-вторых, извлекающее выгоду меньшинство может оказаться более влиятельным в процессе принятия решений.

Наглядный пример – валютный режим, ограничивающий конвертацию по текущим операциям. Его крайне отрицательное влияние на экономическое развитие было очевидно с самого начала его существования (с осени 1996 г.). Об этом твердили все более-менее грамотные специалисты. Однако интересы незначительного, но влиятельного меньшинства, извлекающего очень высокие доходы из существования этого режима, не позволяли заменить его на более эффективный.

Влиятельное меньшинство закрепляет «статус-кво» не только силовыми методами («мы – власть, что хотим, то и делаем»), но и посредством воздействия на общественное мнение, через пропаганду. Вспомните, сколько возникло «страшилок» (ничего общего не имеющих ни с наукой, ни с опытом других стран) относительно того, какие ужасы нам принесет открытие конвертации: от того, что чуть ли не все производители сразу разорятся, до того, что обрушится «мирное небо» (оно, оказывается, мирное благодаря существующему валютному режиму!).

 

В сохранении неэффективных, отживших институтов может быть заинтересовано государство, если эти институты облегчают решение каких-либо его задач

Например, существующая налоговая система позволяет худо-бедно обеспечивать бюджет доходами. Где гарантия, что налоговая реформа не приведет к временному падению поступлений в бюджет? Чиновники не хотят рисковать, никто не хочет брать на себя ответственность. В результате реформа не проводится. И экономика продолжает страдать от очень плохих «правил игры».

 

Общественные институты формируют механизмы своего самовоспроизводства, усложняющие процесс их реформирования

Между институтами формируется множество взаимосвязей. Кроме того, вокруг институтов складывается подсистема других институтов, связанных с первыми. В результате реформирование одного института неизбежно нарушит работу многих других. А это может быть связано с дополнительными высокими издержками и потерями для экономики в целом. Это и объясняет обстоятельство, хорошо известное специалистам: чем дольше мы не проводим реформы, тем выше издержки их проведения в будущем. Чем дольше существует «плохой» институт, тем больше он обрастает связями с прочими элементами экономики, тем больше создает параллельных подсистем, тем сложнее его реформировать. Это как с раковой опухолью: чем раньше ее удалось обнаружить и прооперировать, тем больше шансов на выздоровление.

Пример. Неэффективность существующей налоговой системы очевидна в том числе и для власти. Именно поэтому власть постоянно делает исключения из правил: предоставляет налоговые льготы (территориям, отраслям, отдельным налогоплательщикам). Все понимают, что невозможно развиваться, если платить налоги как положено.

 

quotes_miniОдин набор очень неэффективных институтов – наша налоговая система – способствовал формированию другого набора очень неэффективных институтов – системы налоговых льгот.

 

И эти два набора институтов друг друга поддерживают: высокая налоговая нагрузка заставляет власть давать все больше и больше льгот – предоставленные льготы уменьшают поступления в бюджет – власть вынуждена еще больше увеличивать общую налоговую нагрузку и отказываться от налоговой реформы («Итак в бюджете денег не хватает, а вы предлагаете налоги снизить!») – и предоставлять еще больше налоговых льгот. Налицо порочный круг. И чтобы его разорвать, придется реформировать как минимум два набора институтов (налоговая система и система налоговых льгот), а на самом деле гораздо больше (система налогового администрирования, принципы формирования государственных расходов, пенсионная система и т. д.).

Из-за факторов, консервирующих «плохие» институты, экономика и общество попадают в так называемый эффект колеи, когда возникшие в прошлом институты в значительной степени определяют настоящие решения и действия. А принятие решений, противоречащих существующей системе институтов, внедрение отдельных внесистемных институтов чревато отторжением со стороны других институтов и организаций, с ними связанными и их защищающих.

 

Какие из сказанного можно сделать выводы?

Если мы хотим провести реформы, которые позволили бы поднять нашу экономику на принципиально новый уровень, то:

реформы должны быть системными, то есть охватывать широкий круг сфер и общественных институтов;

реформы необходимо проводить быстро (но и продуманно), пока не «опомнились» и не консолидировались противники реформ;

реформы необходимо проводить решительно и последовательно. Половинчатые реформы бывают хуже, чем «статус-кво» — они нарушают работу старых институтов, но не позволяют сформировать новые эффективные институты. В результате вместо старых неэффективных институтов появляются новые, но тоже неэффективные…

Ключевая проблема многих развивающихся стран не в том, что они не проводили реформы, а в том, что они проводили их непоследовательно, несистемно. В результате старые институты либо возвращались под новыми именами (колхозы – ширкаты, план – госзаказ, отраслевые министерства – ассоциации и концерны и т. д.), либо формировавшиеся новые институты были также неэффективными, так как несли на себе тяжесть половинчатости реформ (наша налоговая система).

 

Почему текущие реформы означают неизбежность смены модели развития

Вернемся к нашим баранам — к тезису, который я обозначил в начале статьи: текущие реформы неизбежно означают смену экономической системы, смену модели экономического развития.

Сначала несколько слов о существовавшей до недавнего времени экономической системе. Она начала формироваться осенью 1996 года, когда в стране было введено ограничение конвертации по текущим операциям. Называть эту систему можно по-разному: и узбекской экономической моделью, и как-то по-другому. Назовем ее системой Икс. Я уже описывал характерные особенности этой системы.

Ее особенности вытекают из доминирования нерыночных методов государственного регулирования экономики. Это активное административное вмешательство в деятельность бизнеса, чрезмерное регулирование рынков и частного сектора, банковской сферы, в том числе: административное регулирование цен, процентных ставок, обменного курса, административное распределение ресурсов (прежде всего сырья). Кроме того, государство активно использует протекционистские меры, ограничивающие возможность участия бизнеса в международном разделении труда. Другая важная характерная черта системы Икс — гиперактивная инвестиционная политика, предполагающая стимулирование масштабных инвестиций в «стратегические отрасли экономики» через разнообразные льготы и привилегии.

 

quotes_miniСистема Икс, как и любая экономическая система, имеет свою логику и закономерности функционирования и развития. Ее поддерживали соответствующие общественные институты.

 

Например, валютный режим, в рамках которого валюта распределяется между импортерами и прочими заинтересованными субъектами не на рынке, а чиновниками. Или система обязательного государственного заказа на хлопок и зерновые, позволяющая перераспределять доходы аграриев на цели индустриализации.

Но почему я уже говорю об этой системе в прошедшем времени и считаю, что ее смена на другую, весьма отличную от системы Икс, неизбежна? Не потому ли, что мы уже провели необходимые реформы, т.е. переход осуществлен? Конечно, нет. Проведенные реформы затрагивают лишь отельные сферы: валютное регулирование, денежное обращение, экспорт и пр., но не экономику в целом. Тогда почему?

В экономике, как и в любой сложной системе, имеются «периферийные» и системообразующие элементы. Первые могут быть весьма важны для функционирования системы, но их «легко» можно поменять. При этом основные закономерности функционирования системы не изменятся. Вторые же являются сущностными, их изменение неизбежно меняет всю систему. Например, в рамках системы Икс вполне можно было сменить пенсионную систему или даже провести радикальную налоговую реформу. Облик системы в этом случае бы поменялся, но ее суть осталась бы прежней.

 

quotes_miniКлючевой элемент системы Икс – широкое использование нерыночных инструментов перераспределения ресурсов и доходов.

 

А главным механизмом этого распределения был существующий валютный режим.

Следующий мой тезис очевиден: либерализация валютного рынка, которая была проведена в июле-сентябре 2017 года, означает неизбежность смены экономической системы Узбекистана. Без прежнего валютного режима система Икс уже не способна нормально функционировать. Она неизбежно должна меняться, независимо от желаний чиновников и политиков. Она может меняться медленно или быстро, модифицироваться в одну экономическую систему или другую. Но не меняться она уже не может. Система вышла из равновесия, и ее радикальное преобразование неизбежно. Теоретически система может восстановиться (если реформы повернуть вспять и вернуться прежнему механизму ограничения конвертации). Но, на мой взгляд, это очень маловероятно.

И если этого не произойдет, то мы без сомнения через некоторое время окажемся в принципиально иной экономической ситуации. Мы не можем точно знать ее характеристики, но можем догадываться о некоторых из них (исходя из заданных векторов реформ и международного опыта). Давайте назовем ее системой Игрек.

 

2

 

Через какие реформы нам предстоит пройти?

Так что из себя будет представлять система Игрек?

Мы можем утверждать, что это будет более открытая (для участия в международном разделении труда и привлечения иностранных инвестиций) и рыночно ориентированная экономика с существенным сокращением использования административных методов государственного регулирования экономических процессов. Мы можем надеяться, что это будет экспортоориентированная экономика, позволяющая извлечь из участия в международной торговле максимум выгоды (противоположность господствовавшей у нас модели импортозамещения, препятствующей участию в международном разделении труда).

Соответственно, мы можем сделать предположение (с высокой степенью вероятности), через какие еще реформы нам предстоит пройти в ближайшее время.

Одна уже заканчивается.

Либерализация валютного рынка

Нужно завершить ее небольшими штрихами (в частности, разрешить населению покупать наличную валюту). Либерализация выполнила свою «историческую миссию» — стала своеобразным тараном разрушения системы Икс. А также позволила существенно уменьшить издержки участников внешнеэкономической деятельности и создать условия для повышения благосостояния населения страны за счет участия в международном разделении труда. Но заметьте: она только создала условия, предпосылки. Большая, сложная и длительная работа по интеграции в мировую экономику еще впереди. Двадцатилетняя искусственная самоизоляция не может пройти бесследно, сложностей будет немало.

Две реформы уже реализуются.

Реформа финансового сектора и денежного обращения

Коммерческие банки постепенно освобождаются от несвойственных им функций и от административного контроля со стороны Центрального банка. В отрасли постепенно будет развиваться и ужесточаться конкуренция, в том числе за счет развития небанковского кредитного сектора (возрождаются кредитные союзы) и захода на рынок новых зарубежных банков. Есть надежда и на реанимацию фондового рынка. ЦБ постепенно устраняет административные барьеры на пути нормального денежного обращения (устраняются искусственные барьеры на пути получения наличных денег) и обретает рыночные механизмы контроля за денежной массой (через ставку рефинансирования и операции на открытом рынке).

Либерализация внешнеэкономической деятельности

Уже устранены многие барьеры на пути экспорта. Недавнее сокращение размеров таможенных платежей улучшает условия для импорта. Активно обсуждаются вопросы совершенствования механизмов привлечения прямых иностранных инвестиций.

Намечены контуры некоторых других реформ:

меры по сокращению административных барьеров для бизнеса и развитию конкуренции;

реформа системы образования;

административная реформа.

Хотя здесь порой не хватает конкретных механизмов реализации, твердости и последовательности в реализации намеченных целей.

Провозглашена необходимость налоговой реформы. Но ее концепции до сих пор нет, хотя, на мой взгляд, ее наибыстрейшее проведение сверхактуально, о чем я уже многократно писал.

К сожалению, пока полная тишина относительно аграрной реформы, которая должна разрушить административное управление сельских хозяйством (самой зарегулированной отрасли нашей экономики) и создать новую систему земельных отношений. Ключевая задача реформы – укрепить права пользователей земли (фермеров, дехкан). Пока у земли не появится настоящий хозяин, говорить об эффективности аграрного сектора не приходится.

Во второй части статьи попробуем понять, как реформы поменяют наше экономическое пространство и какие выводы нужно делать из этого предпринимателям и менеджерам.

 

Похожие материалы
Популярное