Все профессии нужны: о роли биржевых спекулянтов

Почему для устойчивости сума крайне важно допустить биржевых спекулянтов (валютчиков) на валютную биржу.

спекулянты fb шаблон

Бехзод ХошимовБехзод Хошимов — экономист, докторант бизнес-школы Университета Висконсина в Мэдисоне. С мая 2016 года работает исследователем в Вайнартском центре предпринимательства. Имеет степень магистра экономики университета Висконсина, степень бакалавра математики Нанянгского технологического университета в Сингапуре. Представлял команду Университета Висконсина в конкурсе за лучшее предложение в области монетарной политики, проводимом Федеральным Резервом в 2015 и 2016 годах.

 

Часть работы экономистов заключается в том, чтобы предотвращать ошибки.  Это гораздо труднее, чем их совершать (но и гораздо интереснее).

Роберт Солоу

Долгое время отсутствие свободной конвертации в Узбекистане негативно влияло на конкуренцию, создавая перекосы и препятствуя входу на рынок новых игроков (будь то местные инвесторы или иностранные).

Наконец, долгожданный день настал — введена конвертация, население и фирмы теперь свободно могут покупать и продавать валюту. Существует лишь небольшое ограничение: приобрести валюту можно только на конверсионную карту, наличные не выдают. Уверен, это временное явление, связанное с боязнью чрезмерного увеличения спроса на наличные доллары и с желанием властей вести борьбу с долларизацией экономики, чтоб сбережения и транзакции на территории нашей страны были исключительно в национальной валюте.

Борьба с долларизацией еще только начинается, нужно проделать огромную работу для установления доверия населения к национальной валюте, в предыдущей статье я немного касался этого вопроса. Страна может вести независимую монетарную политику только в том случае, когда в экономике большая часть сбережений, кредитов и транзакций номинируются в национальной валюте. Еще одно условие — это тип курса валют: курсы бывают двух типов, фиксированный и плавающий, при первом проводить независимую денежную политику невозможно.

 

Свободная конвертация — не есть свободное плавание курса

В дискуссиях по поводу курса валют в Узбекистане замечаю, что путаются понятия между плавающим и свободно конвертируемым курсом. У нас либерализация курса означает, что можно покупать и продавать доллары, но не в коем случае не означает, что курс стал плавающим. Более того, ввиду нынешней проблемы ликвидности валютного рынка иметь плавающий курс очень опасно. То есть курс валюты у нас еще не свободно плавающий, но уже свободно конвертируемый.

 

Ликвидность рынка

Ликвидность рынка (иногда говорят «глубина рынка») — это способность рынка амортизировать изменения в спросе и предложении так, чтобы они не вызывали значительных колебаний цен на рынке. Ликвидность рынка валюты — это легкость, с которой участники рынка могут заключать сделки, или способность рынка поглощать крупные покупки или продажи без особого влияния на цены. Допустим, иностранному инвестору, который вкладывается в нашу экономику, нужно будет поменять большое количество долларов (скажем, 50% месячного объема экспорта страны) на сумы (или наоборот), и если при этом курс не изменится, то рынок можно считать ликвидным (глубоким).

Волатильностью называют магнитуду колебаний курса, то есть насколько меняется курс в определенный промежуток времени. Если курс сегодня 8100, а завтра 7500 — это высокая волатильность. Высокая волатильность — это плохо, так как создает неопределенность реального значения курса, порождает высокие транзакционные издержки и не способствует накоплению сбережений в данной валюте (не знаешь, какой будет курс завтра).

На прошлой неделе, сразу после новостей об объявлении либерализации валютного рынка в Узбекистане, в Bloomberg вышла статья под названием «Внезапная 50-процентная девальвация этой валюты может привлечь охотников за легкой добычей». Так как наш валютный рынок еще только зарождается в нынешней форме, большие игроки на рынке валюты в поисках наживы могут оказать серьезное воздействие на курс, пользуясь недостаточной ликвидностью. Конечно, пока повода для беспокойств нет, наш ЦБ предвидел это, и поэтому только местные коммерческие банки имеют право осуществлять куплю-продажу иностранной валюты на республиканской валютной бирже. Иностранные же «охотники за добычей» пока не имеют возможности там торговать.

Но дело в том, что решение и проблема находятся в одной корзине. Открыв рынок, мы делаем его более волатильным (поначалу), но не открыв его, мы навсегда оставим его уязвимым к волатильности (из-за низкой ликвидности) и рыночным сговорам.

Зарождающиеся рынки с маленьким количеством участников неликвидны, и волатильность на таких рынках бывает очень большой. В пресс-релизе ЦБ очень правильно указывается на роль центрального банка как всего лишь одного из участников торгов на бирже. Что примечательно, ЦБ будет участвовать в торгах только для предотвращения чрезмерной волатильности курса (по закону ЦБ не имеет права на получение прибыли). Но маленькое количество транзакций, ограниченное количество игроков на бирже (коммерческие банки) и недопущение профессиональных спекулянтов (валютчиков) на биржу и есть основная причина высокой волатильности и отсутствия ликвидности на валютной бирже.

 

Общественная роль биржевого спекулянта

Во всем мире трейдеров (биржевых спекулянтов) часто критикуют за то, что они не создают блага, а получают деньги от спекуляций. Слова «валютчик» или «спекулянт» не имеют положительной коннотации. Но эти люди в погоне за прибылью (как и все участники рынка) выполняют очень важную социальную функцию — создают глубину рынка, тем самым предотвращая сильные колебания курса. Для нас хорошо иметь стабильный курс, и именно большое количество транзакций способно амортизировать резкие скачки в спросе или предложении валюты.

Иллюстрируя: в жаргоне трейдеров есть слово «спред», оно означает разность между ценами заявок на продажу (аск) и на покупку (бид) в один и тот же момент времени. Большинство узбекистанцев хорошо осведомлены об этом, до введения конвертации у нас спред между покупкой и продажей долларов был примерно 100-150 сумов, валютчики покупали доллары чуть дешевле и продавали чуть дороже, на этом и основывалась прибыль их деятельности. Спред в 100-150 сумов — это очень много, например, текущая котировка евро против доллара США указана как 1,2033/1,2037, то есть спред составляет $0,0004 — это примерно 3,24 сума по нынешнему курсу (8092,13 сума).

На состоявшихся рынках спред примерно в 30-50 раз (!) меньше, чем на нашем, и это как раз заслуга спекулянтов. Большинство участников валютных рынков торгуют на краткосрочную перспективу, делают деньги на этом самом спреде. И ликвидность, которую они создают, торгуя между собой, приносит пользу населению и предприятиям. Население становится более уверенным в ценности своих сбережений относительно доллара, ведь колебания очень малы. А для бизнеса увеличивается горизонт планирования, уменьшается неопределенность при составлении инвестиционных проектов или участии в международной торговле.

 

quotes_miniПри низкой волатильности цены на сырье, оборудование и иностранные кредиты не будут сильно колебаться в местной валюте.

 

Для предприятий это создает благоприятные условия для долгосрочного планирования. Для потребителей это тоже плюс, так как риски, связанные с неопределенностью колебаний валюты, в конечном итоге всегда оплачивают потребители. Уменьшение рисков в экономике неминуемо ведет к снижению цен и увеличению эффективности.

Чтобы добиться высокой ликвидности нашей валюты, нам необходимо иметь большое количество транзакций на валютной бирже. Если на эту биржу допустить компании, профессиональная деятельность которых заключается в торговле валютой, тех самых «спекулянтов», рынок только выиграет. Тем более что ЦБ обещает сглаживать сильные колебания через интервенции — никакой «валютчик» не сможет играть на повышение (или понижение) с ЦБ, я уверен, нет такой компании в Узбекистане, валютные запасы которой превышают резервы ЦБ. То есть блефовать спекулянтам будет невозможно, всё равно проиграют. После того как рынок приобретет некую глубину и количество транзакций увеличится, можно уже допускать иностранных институциональных инвесторов, которым, возможно, нужна будет наша валюта для инвестиций в нашу экономику или просто для диверсификации собственных портфелей.

Есть еще один, не менее сильный аргумент в пользу поощрения участия в торгах биржевых спекулянтов. При малом количестве участников торгов им проще сговариваться, так как транзакционные издержки сговора малы.

Представьте себе аукцион c небольшим количество участников: им проще сговориться и сказать, что каждому из них нужно, тем самым не повышая цену продаваемого товара. При продаже того или иного товара участники сговора не будут играть на повышение и позволят своему товарищу получить этот товар дешевле, чем он стоит на самом деле, в обмен на обещания будущей кооперации. В следующий раз тот, кто получил товар, будет помогать коллегам по сговору получить, что нужно им.

Конечно, такое можно провернуть, когда доступ на аукцион ограничен. Даже те игроки, которые поначалу не хотели бы вступать в сговор, могут быть легко наказаны заговорщиками, если большинство игроков сотрудничают. В теории игр это называется повторяющейся игрой, и в случае с валютным рынком вероятность сговора увеличивается, если количество игроков уменьшается. Конечно, это незаконно, но, как и в случае со сговором на аукционе, соответствующим органам будет сложно найти состав преступления.

Например, в США (до изобретения некоторого типа аукционов) правительство продавало телефонные сети через обычные аукционы, и телекоммуникационные компании (а их всего несколько) сговаривались, чтобы меньше заплатить государству. Регуляторам было очень тяжело обнаружить сговор. Заговорщики даже умудрились придумать язык общения между собой через публичные заявления на аукционе.

Так вот, если дать возможность валютчикам легально заниматься спекуляцией на валютной бирже, вероятность сговора резко упадет, ведь теперь для сговора нужно договариваться не только с несколькими коммерческими банками, а с десятками тысяч крупных и мелких спекулянтов, а это физически невозможно. Для устойчивости рыночных механизмов покупки и продажи валюты необходимо иметь множество игроков на валютной бирже, которые совершают огромное количество транзакций независимо друг от друга в погоне за прибылью. Чем больше игроков, тем больше транзакций, и тем меньше вероятность сговора.

Еще одно свойство повторяющейся игры — из-за повторения экономических интеракций есть возможность обоюдного наказания. Даже в дилемме заключенного, если игра повторяется много раз с одними и теми же игроками, оптимальной стратегией является кооперация.

Это проще объяснить на примере. Если на базаре вы заходите в магазин, а продавец отсутствует на месте, работник соседней лавки заходит и отвечает на вопросы о ценах и, возможно, даже продаст вам товар своего конкурента, или скажет что-то вроде: «Подождите хозяина, товар не мой — по такой цене не смогу отдать».

Если вдуматься, это нерационально — помогать своему прямому конкуренту. Но объяснение этому простое: когда этому торговцу нужно будет отлучиться по делам, сосед поступит так же и честно продаст товар конкурента. Это повторяющаяся игра: да, оптимально, конечно, отказаться помогать конкуренту и получить больше прибыли, пока его нет, но и его помощь когда-нибудь понадобится, и оптимальной стратегией в этом случае кооперация.

Таких примеров много. Исследования автомобильных страховых компаний показали, что водители часто подрезают и небрежно ездят на дорогах, которые относительно далеко от их домов, а в своих районах те же самые автолюбители очень внимательны к другим участникам движения. Подрезать своего соседа — «не комильфо», потому что соседа вы еще увидите и можете пострадать от последствий собственной грубости, а подрезать незнакомцев можно без последствий.

В случае с валютным рынком может случиться то же самое. Даже если представить утопичный сценарий и предположить, что банки не будут вступать в сговор, эта биржа — яркий пример повторяющейся игры. Агрессивная торговля на валютной бирже — всё равно что подрезать своего соседа. Банки, скорее всего, не воспользуются возможностью сиюминутной прибыли. Это пойдет в ущерб всему обществу, так как цена валюты должна будет учитывать «любезности», которые будут оказывать друг другу банкиры, даже не сговариваясь наперед (уж слишком легко вычислить, кто именно тебя «подрезал», как в случае с автолюбителями).

Роль и важность биржевых спекулянтов нельзя преуменьшать, именно из-за них так хорошо функционируют современные рынки, улучшая качество жизни каждого из нас. Мы все пользуемся результатами работы спекулянтов, общественное значение которых зачастую незаметно. Это очень важная и нужная профессия для общества, недаром в школе нас учили, что «все профессии важны и все профессии нужны». И да, не все биржевые спекулянты — толстосумы, количество людей, которые ежедневно теряют деньги на этом рынке, превышает количество спекулянтов, которые выигрывают.

 

Похожие материалы
Популярное