Что общего у Кремниевой долины и Венеции: два фактора экономического успеха

Что объединяет экономические феномены Венецианской империи и Кремниевой долины? В первую очередь — гарантия защиты частной собственности и справедливые независимые суды. Экономист Бехзод Хошимов проводит исторические параллели и объясняет, почему без этих двух факторов экономическое развитие невозможно. 

цитата 2

Бехзод ХошимовБехзод Хошимов — экономист, докторант бизнес-школы Университета Висконсина в Мэдисоне. С мая 2016 года работает исследователем в Вайнартском центре предпринимательства. Имеет степень магистра экономики Университета Висконсина, степень бакалавра математики Нанянгского технологического университета в Сингапуре. Представлял команду Университета Висконсина в конкурсе за лучшее предложение в области монетарной политики, проводимом Федеральным Резервом в 2015 и 2016 годах.

 

Расцвет империи

Восход и закат Венецианской империи — предмет нескончаемых научных дискуссий. В своем бестселлере «Почему одни страны богатые, а другие бедные» американские экономисты Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон посвящают упадку Венеции целую главу с ироническим названием «Как Венеция превратилась в музей». В своей новой работе Даниэл Трефлер (Университет Торонто) и Диего Пуга (центральный банк Испании) глубоко подходят к изучению данного вопроса с помощью исторических данных и теоретической модели. Но и в этой работе авторы больше уделяют внимание упадку, а не расцвету империи.

К концу XIII века Светлейшая Республика Венеция, вероятно, стала величайшей средиземноморской державой со времен Рима.

Расцвет Венеции с 800 по 1350 годы — это история невероятной политической и институциональной трансформации, спровоцированной ростом торговли. Будучи главным средневековым центром торговли, Венеция восхищала не только прекрасной архитектурой, но и продвинутыми институтами.

площадь св маркаПлощадь Святого Марка в Венеции. Справа — Дворец дожей — резиденция дожей, место заседания сената и работы Верховного суда. Фото: TripSavvy

Вследствие ряда благоприятных событий в IX веке Венеция стала наконец политически независимой. Наряду с удачным (в политическом смысле) расположением независимость предоставила Венеции возможность стать форпостом торговли между Западной Европой и Левантом. Торговля с Востоком давала возможность получить баснословные доходы.

Но в средневековой Западной Европе с ее феодальными институтами торговлей могли заняться лишь очень богатые слои населения: крупные землевладельцы и близкие к феодалу (королю) люди. Кроме того, морская торговля была физически тяжелой: путь на восток и обратно занимал примерно три месяца. Смерти от болезней, кораблекрушений и пиратства были обычным явлением. Существовали также значительные бизнес-риски: если прибытие судна в Акко или Константинополь задерживалось хотя бы на месяц, на рынке оставалось совсем мало товара и покупать его приходилось по завышенным ценам (низкая глубина рынка). Наконец, задержки из-за непогоды могли уничтожить всю потенциальную прибыль.

КартаКарта торговых путей

Но даже это не могло бы стать препятствием для настоящих охотников за добычей. Самой большой преградой было то, что торговля требовала значительных инвестиций вперед. Судно для торговли стоило целое состояние и требовало огромных денег на техническое обслуживание, управление и охрану. Торговый груз мог стоить дороже, чем само судно. Архивные документы свидетельствуют о том, что позволить себе снарядить такую экспедицию могли лишь несколько семей во всей Венеции.

Морская торговля предъявляла уникальные требования к рынкам капитала, что впоследствии предопределило появление новых контрактных институтов.

Уникальные требования были следующими:

1. Торговля требовала бóльших объемов начального капитала по сравнению с сельским хозяйством или ремесленничеством.

2. Залог под кредит был невозможен, так как весь займовый капитал буквально «уплывал» из виду.

3. Купец, отправляясь в торговую экспедицию, пропадал из поля зрения вкладчика, так что владелец капитала не мог контролировать ни качество работы, ни добропорядочность нанятого им же купца (менеджера). Поскольку нанятый торговец находится ближе к бизнесу-процессам, он располагает большей информацией и легко может обмануть инвестора. Это классическая проблема принципала-агента.

Эти вызовы стали причиной развития новых форм бизнеса и правовых инноваций. Именно в Венеции создали невероятно важный институт товарищества с ограниченной ответственностью — коллеганцу (иногда называлась комменда). Возможно, этот вид контракта станет одним из ключевых институтов в последующем развитии человечества.

Коллеганца работала следующим образом: есть две стороны, путешествующий купец и инвестор (или оседлый купец.) В Венеции оседлый купец отдает изделия (например, шерстяные ткани) и деньги путешествующему купцу, который плывет, допустим, в Константинополь. Там он продает товары и на вырученные средства покупает другие изделия (например, перец), которые перепродает в Венеции. Прибыль делится по предварительной договоренности. Примечательно, что коллеганца позволила заниматься морской торговлей даже бедным торговцам.

Венеция Коллеганца (2)

Коллеганца между Заккарией Страганарио и Агади Джованни (оседлый купец), август 1199 года

Перевод: «Путешествующий купец, молодой человек по имени Заккария Страганарио, должен сесть на частный корабль, который под конвоем отправится в Константинополь. Никакие другие коммерческие инструкции не даются: Страганарио отвечает за все остальные решения, включая продолжение путешествия в «любое другое место, которое мне кажется хорошим». Разделение прибыли выражается в долях: 3/4 для оседлого купца и 1/4 для путешествующего купца. Если вместо прибыли есть убытки, то этот риск полностью несет оседлый купец: «На свой страх и риск от моря и людей». Путешествующий купец будет наказан жестким штрафом в случае невыплаты средств оседлому купцу».

 

Венецианские купцы современности — венчурные капиталисты

Тем, кто интересуется современными технологиями и Интернетом, может показаться, что речь идет не о средневековом порте, а о Кремниевой долине. Здесь, на полуострове Сан-Франциско в Калифорнии, неподалеку от Стэндфордского университета, зародились всемирно известные компании Intel, AMD, Oracle, Apple, Cisco, Yahoo!, eBay, Google, Facebook и Twitter.

HPОснователи HP Уильям Хьюлетт и Дэвид Паккард возле гаража, где зародилась компания и потом уже вся Долина. Фото: LinkedIn

В Кремниевой долине есть аналог коллеганцы — венчурный контракт. Оседлые купцы зовутся не стантами (stantes), а венчурными капиталистами.

Есть и «путешествующие купцы» — стартаперы, которые, как и в Венеции, не имеют стартового капитала, и традиционные источники финансирования вроде банков не дают им кредиты из-за отсутствия залога.

Так же, как и с торговыми экспедициями на восток, вероятность успеха в венчурных инвестициях очень низка — у хорошего инвестора только одна из 16 компаний приносит прибыль. Высокие риски — основная причина сложности привлечения капитала. Предприниматели в Долине — это очень высококвалифицированные люди с амбициозными идеями, которым нужно много денег для воплощения этих идей.  Так же, как их предшественники, которые уплывали с капиталом тысячу лет назад, предприниматели из Долины должны потратить деньги, которые в случае провала проекта невозможно вернуть кредитору. В отличие от промышленности, например, где для погашения долга можно продать цех, оборудование и сырье.

Предприниматели (стартаперы) и венчурные капиталисты заключают договор наподобие коллеганцы. Вместо залога венчурные капиталисты получают долю в стартапе, а предприниматели — деньги для развития бизнеса.

 

Кремниевая долина — Венеция XXI века

Параллелей между средневековой Венецией и современной Кремниевой долиной еще множество. Начать бы хотя бы с того, что в то время центрами политики и бизнеса были Рим и Флоренция, как нынешние Вашингтон и Нью-Йорк. А Долина и Венеция, находясь на относительной периферии, быстро стали локомотивами инноваций и бросили вызов устоявшимся центрам притяжения.

Кремниевую долину хотят повторить во всем мире: правительства Китая, России, Южной Кореи, Сингапура, Индии, Бразилии, Казахстана и других стран посещают Долину и говорят о запуске собственных аналогов. Так же почти все монархи Европы пытались сотворить «новую Венецию» у себя на родине.

Медведев ДжобсПремьер-министр РФ Дмитрий Медведев и основатель Apple Стив Джобс. 2010 год. Фото: Дмитрий Астахов/AFP/Getty Images

В средневековой Венеции тоже были герои, которые изменили ландшафт ведения бизнеса и быстро разбогатели, как Марк Цукерберг или Сергей Брин. Заккария Страганарио (на картинке это его контракт 1199 года) — внук хорватского раба, который разбогател благодаря коллеганце, а через семь лет после первой экспедиции занял должность консула первого венецианского подеста в Константинополе и был в семь раз богаче герцога Крита.

цукерберг и гейтсОснователь Facebook Марк Цукерберг и основатель Microsoft Билл Гейтс. Фото: YouTube

История Заккарии — показательный пример беспрецедентной по меркам Европы тех времен экономической и политической мобильности. Именно в Венеции это стало возможным, и на то есть причины.

 

Почему Калифорния?

Эксперты допускают, что расположение Кремниевой долины в Калифорнии, а не в Массачусетсе, где находятся Гарвард и Массачусетский технологический институт, обусловлено в том числе юридическими причинами. Особенность исполнения трудового законодательства в этом штате такова, что споры касательно соглашения об отказе от конкуренции (по сути это запрет на переманивание) решают в пользу сотрудника, а не работодателя. Таким образом талантливые кадры могут без негативных юридических последствий переходить на работу в соседние компании или создавать собственный конкурирующий бизнес. По мнению юристов Стэнфорда, именно поэтому многие компании размещают головной офис в Долине.

mit-vs-stanfordФото: netivist.org

В стартапах, кроме головокружительных инноваций, есть не очень видимая сторона — судебные тяжбы, тысячи страниц правовых документов, армии адвокатов, патентные войны и борьба за сохранение интеллектуальной собственности. Суды и юридические контракты — рутина венчурных капиталистов и руководителей IT-компаний. Исследования показывают, что чем сложнее венчурный контракт, тем выше вероятность успеха фирмы (связь тут не причинно-следственная, просто устойчивая корреляция).

Для всего этого нужно иметь просто великолепную инфраструктуру судопроизводства и исполнения договоров.

Несмотря на то, что во всех штатах нет проблем с квалификацией судей и с исполнением контрактов, один небольшой нюанс сделал центром технологических инноваций именно Сан-Франциско, а не Бостон.

 

Венеция после коллеганцы

Институциональные улучшения не только сделали Венецию богатой, но также привели к существенным изменениям в распределении доходов. Появился новый класс людей, которые разбогатели благодаря собственным усилиям, а не наследству. Эти торговцы, как и их инвесторы, начали создавать спрос на инклюзивность и защиту прав собственности. Можно долго рассказывать о плюсах случившегося: об искоренении наследственной монархии дожей (глава государства в итальянских морских республиках), создании независимого парламента, без одобрения которого дож не мог принимать практических решений. Но нам интересно взглянуть на это с длинной исторической перспективы.

С точки зрения институциональной экономики это был феноменальный прорыв.

Нобелевский лауреат и экономический историк Дуглас Норт, изучив цивилизационный опыт развития обществ, пришел к выводу о трех необходимых условиях перехода на «высокую траекторию» экономического (и не только) развития. Венецианцам удалось выполнить первое из них. Элиты начали писать законы для себя и распространять их на других, а не наоборот, как в большинстве стран: для населения — законы, а для себя — исключения.

Безусловно, одним из главных итогов политической трансформации Венеции можно назвать ее судебную систему.

 

Венецианские суды

В Византии, где находился Константинополь, венецианские купцы торговали не с византийцами, а со своими соотечественниками. Высокий спрос заставил многих купцов, таких как Заккария Стагнарио (средневековый Цукерберг) засесть в Константинополе.

Туристы, посещающие современный Стамбул, с восхищением смотрят на Галатскую башню, которая находится в европейской части города, откуда берет свое начало фешенебельный район Бейоглу. Именно там почти тысячу лет назад обосновались купцы из Венеции, а позже и банкиры из Генуи. Языком коммерции на той стороне Золотого Рога был, безусловно, итальянский. Название района происходит от турецкого «бей олу» (сын бея) — в честь сына богатого венецианского купца Людовико Гритти. В его дворце сегодня располагается консульство Италии. Казалось бы, довольно странно, что венецианцы смогли вытеснить византийцев с их же рынков, но этому есть простое объяснение.

Галатская башняГалатская башня. Фото: Google Plus

Как и в Кремниевой долине, история успеха связана с институтами правоприменения. Качество венецианских судов и их относительная беспристрастность были огромным преимуществом при регистрации торговых контрактов.  Предприниматели и инвесторы предпочитали Венецию в качестве места потенциальных судебных диспутов. Когда приезжие купцы имели дело с венецианскими подданными, транзакции подпадали под юрисдикцию венецианских, а не византийских судов. В случае коммерческих диспутов обе стороны больше доверяли венецианским судам.

Если византиец имел связи при королевском дворе, иностранцы не могли ожидать справедливого судопроизводства. Это привело к тому, что деловые отношения даже в иностранных портах вроде Акко, Константинополя или Александрии проходили исключительно между венецианцами.

Уже к концу XIII века Венеция была не только одной из богатейших держав, но и породила многие современные традиции коммерции. Финансовые инновации включали в себя: акционерные общества с ограниченной ответственностью, глубокие (ликвидные) рынки долговых обязательств (особенно векселей!), вторичные рынки для широкого спектра долговых, долевых и ипотечных инструментов, законодательство о банкротстве (отличающее неликвидность от неплатежеспособности), принцип двойной записи бухгалтерии (не путать с двойной бухгалтерией, у них была нормальная налоговая система), бизнес-образование (включая использование алгебры для конвертации валют), депозитный банкинг и стабильная валюта (венецианский дукат).

Более того, венецианская традиция правосудия положила начало западной правовой системе, включающей в себя свод коммерческих законов (Law Merchant), в том числе публичное обеспечение мониторинга и исполнения коммерческих контрактов, зарождение понятия юридического лица — коммерческих корпораций. Все эти инновации — плоды института защиты частной собственности, который ограничивал возможности давления политического руководства на суды.

Ретроспективно историки называют всё это началом расцвета западной цивилизации и ее последующего доминирования в мире.

Про венецианское правосудие того времени никто не смог бы написать лучше, чем Уильям Шекспир.

 

Шекспир — это не художественная литература

Я считаю субъективным и неестественным разделение литературы на художественную и научную (fiction и non-fiction). «Процесс» Кафки, «1984» Оруэлла или «Государь» Макиавелли исследуют природу правосудия и власти не в меньшей степени, чем, скажем, «Государство» Платона или «Теория справедливости» Ролза. Шекспировские «Венецианский купец» и «Мера за меру» — явно юридические произведения и по содержанию, и по контексту. Как отметил известный ученый-правовед Корнштейн, пьеса «Венецианский купец» «породила больше комментариев юристов, чем литераторов».

Кульминация произведения происходит в зале суда. В прениях участвуют финансист Шейлок (еврей по национальности), который выдал богатому купцу Антонио денег под его коллеганцы (привет рынкам долговых обязательств!). Если Антонио не вернет долг в срок, Шейлок имеет право вырезать фунт мяса из его тела.

Корабли Антонио терпят крушение, срок уплаты по векселю истекает. Суд признает право Шейлока на получение неустойки, однако просит его быть милосердным, но Шейлок, ненавидевший Антонио за его явный антисемитизм, остается неумолим. Высмеивание прямоты и неправдоподобной (для англичан) честности суда— одна из граней комичности сюжета. Другая грань, важная для тезиса, — то, что еврей имел право требовать отрезать фунт мяса из тела венецианца. Еще более поразителен тот факт, что друг Антонио — Бассанио — женат на принцессе Порции, и их женитьба была первопричиной долга Антонио. Несмотря на всё это, суд обеспечит исполнение договора.

джереми айронсКадр из фильма «Венецианский купец» (The Merchant of Venice, 2004). В роли Антонио — Джереми Айронс. Фото: Empire

Для понимания всей трагикомичность сюжета нужно вспомнить, какие были права у евреев в тот период в Европе. Комедия написана всего через 100 лет после изгнания евреев из Испании, где они подверглись массовому гонению и убийствам. А первое вручение диплома Оксфордского университета выпускнику еврейского происхождения произойдет через 250 лет (!) после постановки — в 1856 году. В шекспировские времена в большинстве стран Европы трудно было представить, что еврей мог ожидать справедливости суда, когда по ту сторону зала был местный житель, тем более богатый вельможа. То есть смешным оказывался факт излишней прямоты толкования закона венецианским судом. А усугубляло картину то, что правосудие шло наперерез общественным, религиозным и моральным предубеждениям людей того времени.

 

Урок истории и опыт современности

Первый урок, который преподносит нам средневековая Венеция (и Кремниевая долина) — это важность защиты прав собственности и беспристрастности (и, разумеется, квалифицированности) судов.

Еще одно условие развития технологического предпринимательства — это возможность выхода венчурного капитала путем продажи акций компании на фондовой бирже. Венецианский опыт рынка долговых обязательств — еще одно доказательство того, что при благоприятных условиях появление фондового и инвестиционного рынков неизбежно. Но это уже следующий этап, без первого шага фондовый рынок просто не сможет функционировать.

карта капиталГеография объема венчурных инвестиций на душу населения

Есть еще много факторов, которые нужны для функционирования технологических бизнесов: современные университеты, фундаментальные научные исследования, высокая квалификации трудовых ресурсов, технопарки, сотрудничество частного сектора с исследовательскими центрами, финансирование дорогостоящих научных проектов, плотные связи с мировыми центрами науки и инноваций.

Создавая Mirzo Ulugbek Innovation Center на базе Университета Инха в Ташкенте, мы на правильном пути. Инициативы Мининфокома по поддержке технологических стартапов можно только поприветствовать. Но, к сожалению, успех в этом направлении зависит от других органов власти.

Чтобы заинтересовать профессиональных венчурных капиталистов (даже местных), необходимы гарантии защиты прав собственности. Также важно снижать высокие структурные и страновые риски ведения бизнеса. Американские венчурные капиталисты — очень азартные игроки, и тот факт, что даже они не могут инвестировать в Узбекистан, говорит о запредельно высоких рисках ведения бизнеса.

Бесспорно, построить эффективную судебную систему и обеспечить защиту прав собственности за один день невозможно. Нужно провести очень большую работу по построению и поддержке институтов исполнения правосудия. Однако стоит в полной мере осознавать тот факт, что экономическая наука приходит к однозначному выводу: другого пути для развития просто не существует.

Урок Венеции еще раз иллюстрирует важность качественных институтов правосудия. Небольшой городок, построенный на болотах, стал могущественной империей и изменил ход истории, а институты правосудия сыграли в этом ключевую роль.

 

Похожие материалы
Популярное