Профессия — помощь беженцам: от новостей с экрана до человеческих судеб

Корреспондент Kommersant.uz встретился с представителями Internationaler Bund во время их путешествия по Узбекистану. Рассказываем о людях, чья работа — помогать беженцам в Германии начать жизнь заново, и о том, какое впечатление на них произвела наша страна.

Syrian internally displaced people walk in the Atme camp, along the Turkish border in the northwestern Syrian province of Idlib, on March 19, 2013. The conflict in Syria between rebel forces and pro-government troops has killed at least 70,000 people, and forced more than one million Syrians to seek refuge abroad. AFP PHOTO/BULENT KILIC (Photo credit should read BULENT KILIC/AFP/Getty Images)

Фото: Bulent Kilic/AFP/Getty Images

Слова «Сирия», «беженцы», «теракт» звучат с экранов телевизоров и попадают в заголовки интернет-новостей почти каждый день и, к сожалению, стали уже привычными. Гражданская война официально началась в Сирии в 2011 году, в Афганистане — в 2015-м. Но борьба за власть между радикальными исламскими группировками и официальными представителями государства длится там на протяжении многих десятилетий.

На экране телевизоров мы видим, как родители, захлебываясь слезами, кричат, что в этой самой школе час назад в ходе взрыва погибли их дети; как плачут ставшие калеками мужчины из-за того, что некому больше прокормить семью; толпы людей, вынужденных покинуть родной дом, которые, преодолев опаснейший путь, с надеждой ждут возможности оказаться в Европе, вцепившись в железную сетку забора на Балканской дороге.

У этих людей не осталось ничего. Они не могут жить в своей стране, в своей культуре, спокойно воспитывать своих детей. Куда бы они ни подались, они будут чужаками. Единственная цель этих несчастных — выжить. Им некуда возвращаться. У них больше нет дома.

Рассуждая о ситуации с беженцами в Европе, люди в основном делятся на две категории: те, кто поддерживает политику стран, принимающих у себя переселенцев, и тех, кто ее осуждает, опасаясь тотальной исламизации Европы.

Кай Вимерт и Софи Бабендерэрде — сотрудники Internationaler Bund (International Federation), немецкой политической независимой и неконфессиональной образовательной организации, которая способствует интеграции беженцев в Германии. Мы встретились с ними во время их путешествия по Узбекистану и узнали об изнанке этой работы.

21981578_10155145913089217_1933024230_o (1)

— Почему вы выбрали такую профессию?

Кай: — Мы любим работать с людьми, и почему бы не помочь тем, кто в этом нуждается? Для нас это возможность дать приют, создать ощущение дома.

— Как вы нашли эту работу?

Кай: — Я много путешествовал по Африке и хотел работать в области развития человеческих возможностей и улучшения условий жизни там. Поэтому я углубился в изучение социальных профессий. А чтобы понять, какой эта работа будет на практике, начал работать с беженцами.

— Сложно ли находить общий язык с людьми другой культуры и религии?

Кай: — У каждого человека собственный образ мыслей, свои аргументы. Со временем я понял, что выходцы из мусульманских стран не привыкли говорить прямо, если им что-то нужно. Они рассказывают маленькую историю, из которой необходимо понять, о чем же они попросили. Благодаря  опыту работы с людьми мы научились предугадывать их желания.

jugendmigrationsdienste-headerФото: Internationaler Bund

— Как думаете, им сложно просить из-за осознания себя чужими или это все-таки часть менталитета?

Кай: — Люди, с которыми мы работаем, не лишены гордости. Они ведь не всегда были беженцами — у них была нормальная жизнь, работа, дом и семья, довольно значительные достижения. И вдруг они лишились всего этого вынуждены кого-то просить о помощи для обеспечения элементарного существования. Наверное, с психологической точки зрения это весьма непросто.

Приятно видеть, что люди ценят наше участие. Мы всегда стараемся вести себя с беженцами так, чтобы они чувствовали себя на одном уровне с нами, чтобы понимали, что мы имеем одинаковые права и что никогда не надо стыдиться пережитого опыта.

— Что нового вы узнали о людях с Ближнего Востока и Афганистана в ходе своей работы?

Кай: — Первое – это то, что в любых обстоятельствах они пытаются сохранить лицо. Один мой друг, сирийский беженец, сказал, что в Германии ему нравится то, что здесь нет необходимости всегда изображать из себя сильного человека с непоколебимой уверенностью в себе. Ты можешь проявить слабость, и никто тебя за это не осудит.

Софи: — Наша работа научила нас быть благодарными за то, в каких условиях мы живем у себя на родине. У нас нет войны, есть дом, хорошая жизнь, хорошая еда, социальные гарантии.

Кай: — При этом наш вклад в это благополучие нулевой. Нам просто повезло родиться в Германии. Может, наша работа – это своеобразная попытка отблагодарить жизнь за это везение.

InternationalФото: Internationaler Bund

— Из какой страны больше всего беженцев?

Софи: — Большая часть из Сирии, очень много из Афганистана, есть беженцы из Эритреи. Соотношение постоянно меняется. В 2015 году был огромный поток сирийцев, которые пришли по Балканской дороге, можно сказать, их было абсолютное большинство.

Огромное количество граждан Афганистана годами живут в статусе беженцев в Иране. Там у них нет разрешения на работу, они не могут получить гражданство. Даже те, кто родился в Иране в семьях беженцев, остаются гражданами Афганистана. Из-за отсутствия перспектив они вынуждены бежать в Германию.

Кай: — Один из моих подопечных, 18-летний парень, рассказал, что его отец был полицейским в Афганистане и его убили талибы. С матерью они отправилась к родителям покойного отца за помощью, но они выпроводили их обоих со словами: «Какого черта вам от нас нужно?». Вскоре мать тоже убили талибы, и он один пошел в Германию пешком. Братьев и сестер у него не было.

— Как думаете, война — единственная причина, по которой беженцы идут в Европу?

Софи: — Как я уже говорила, много беженцев из Африки. Кто-то также бежит от войны, как и люди с Ближнего Востока, другие живут в беднейших и тяжелейших условиях и идут к нам в поисках лучшей жизни.

Кай: — Я очень часто слышу от беженцев, преимущественно из Сирии, что, когда война закончится, они хотят вернуться домой, хотят восстанавливать свою страну. Для них оказаться у нас – это не «Ю-ху, теперь мы в Германии!», а «Черт, почему мы должны уезжать из своей страны?». Эти вынужденные переселенцы хотели бы найти не такое далекое место, как Германия, где их могут мало-мальски благожелательно принять. Из соседних с Сирией стран беженцев принимает в основном Иордания, остальные по разным причинам, в том числе и религиозным, не оказывают содействия.

refugees-jordan-20160831-snapБеженцы из Сирии на пути к границе с Иорданией. Фото: Khalil Mazraawi / AFP / Getty Images

Те, кто преодолел тысячи километров до Германии — пешком или на крошечных лодках через Средиземное море, рискуя своими жизнями, — сделали это не потому, что им хотелось совершить веселое путешествие.

Софи: — Они бы предпочли остаться в Иордании, если бы там были более пригодные для дальнейшего существования условия. Но беженцев там настолько много, лагеря такие огромные, что выживать достаточно сложно.

Кай: — В Германии совершенно другие культура, язык, отношения между людьми, система в целом – это абсолютно иной образ жизни по сравнению с тем, который вели прибывшие к нам у себя дома в мирное время. Не думаю, что такой долгий и тяжелый путь в Европу может быть результатом добровольного выбора.

— Как знания о восточной культуре, полученные в ходе работы с беженцами, повлияли на ваши ожидания от Узбекистана и поведение здесь?

Кай: — Мы хорошо уяснили, насколько важно в восточных странах выражать уважительное отношение к людям, благодарность за их внимание и гостеприимство, которым мы, конечно, были здесь окружены. Любой мог бы сказать: «Что эти иностранцы в Узбекистане забыли?». Но такого не произошло ни разу. Люди всегда старались подсказать что-то и помочь по возможности.

Не думаю, что мой опыт работы повлиял как-то на мои ожидания от Узбекистана. Отправляясь в новую страну, я не пытаюсь узнать о ней много заранее — не хочу, чтобы полученная информация влияла на мое восприятие. Мне интереснее оставаться любопытным и не знать, что ждет в предстоящем путешествии. То, что можно услышать в одной стране о жителях другой, может коренным образом отличаться от твоих собственных выводов и впечатлений.

Кай в УзбекистанеКай в Узбекистане. Фото из личного архива

— Я задала этот вопрос, потому что афганская культура имеет много общего с узбекской.

Софи: — Я сказала одному из мальчиков, с которыми работаю, что еду в Узбекистан, и он очень обрадовался, тоже предупредил меня, что здесь культура похожа на афганскую.

Кай: — Я работаю с афганской семьей, одному из сыновей 15 лет, он тоже воодушевился, узнав, что я собираюсь в Узбекистан, и сказал, что люди там (в Узбекистане) внешне похожи на него.

— Что оставило самый большой след в ваших впечатлениях от Узбекистана – достопримечательности или люди?

Кай: — Исторические памятники и другие достопримечательности здесь прекрасны, но я всегда считал, что по-настоящему понять и увидеть страну можно именно через людей.

— Какие воспоминания от путешествия по Узбекистану стали для вас особенными?

Кай: — На меня самое большое впечатление произвело Аральское море. Мы ехали три часа по какой-то пустыне, а потом увидели воду. Мысль о том, что эта пустыня когда-то была морским дном, завораживает.

Софи: — То, что сейчас осталось от Муйнака, бывшего портового города с развитой рыбной индустрией, — останки кораблей, и выглядит это действительно странно.

Кай: — Когда мы собирались сюда, друзья спрашивали: «Куда вы едете, в Узбекистан? Что вы будете там делать?». По приезду домой мы будем всем рекомендовать это место.

Софи: — Да и нам самим было бы интересно приехать сюда еще раз и увидеть, какие здесь произойдут перемены, например, лет через пять.

 

Таблица статистических данных для сравнения уровня жизни в Узбекистане, Афганистане, Сирии и Германии

Источник: «Википедия»

 

Похожие материалы
Популярное