Наш человек в ООН: Ольга Когай о жизни и работе в Найроби и Вене

Ташкентка Ольга Когай начала карьеру в ООН в Узбекистане, в 2012-м году перевелась в Кению (Восточная Африка), где провела три года, а сейчас живет и работает в Австрии. О внутреннем устройстве ООН, борьбе с пиратами в Индийском океане, любви к своему делу, мечтах и желании сделать мир лучше она рассказала в интервью Kommersant.uz.

ольга когай 01

 

Я — обычная девочка из семьи советской интеллигенции. Папа – летчик-истребитель, а впоследствии юрист, мама – инженер-программист, сестренка — штурман. Музыкальная школа, кружки, спорт, гимназия, Плехановка, работа и книги, книги.

Моя карьера началась на домашней кухне за чаем и разговором с мамой. Я заканчивала бакалавриат в Плехановке, и за плечами было несколько лет преподавания английского языка на учебных курсах.

«Тетя Валя слышала от тети Тамары, которой говорила тетя Саодат, у которой зять брата свата… что можно устроиться на работу в ООН. Каким-то интерном или волонтером, что ли. Бесплатно. Отработаешь год и получаешь дипломатический паспорт. А через пять лет дадут гражданство во всех странах мира. Так сказала тетя Саодат, у которой зять брата свата… Может, попробуешь, дочь?» – подмигнула мне мама.

Какой двадцатилетний дурак откажется от дипломатического паспорта и гражданства во всех странах мира?! Тетя Саодат врать не может, а я не дурак! И вот я стою напротив большой деревянной двери на Шевченко, 4 с надеждой стать этаким космополитом через пять лет, а между делом изменить мир. World peace!

Меня взяли интерном в финансовый отдел после небольшого интервью. Интерном я проработала около трех месяцев, потом был короткий контракт еще на месяца два-три, после чего я ушла в Фонд народонаселения ООН. Сейчас я работаю в Управлении ООН по наркотикам и преступности (UNODC). За эти годы у меня была возможность побывать в Афганистане и Кении, Азербайджане и Индии, Нигерии, Украине, Таиланде.

На оклад в организации влияет очень много факторов, начиная со страны/города, в котором работаешь и заканчивая типом контракта и должностью. На сумму влияет даже семейное положение и наличие детей, в определенных городах есть надбавка за риск. Около половины суммы уходит на налоги, медицинскую страховку, страхование жизни, отчисления в пенсионный фонд. Зарплаты хватает на проживание, питание, поддержку семьи; я могу себе позволить сходить на концерт, о котором давно мечтала или выехать в выходные покататься на лыжах, участвую в благотворительных акциях и летаю домой минимум раз в год.

ольга когай 04

 

Перевод в Африку был моей инициативой, и принять решение было непросто. Я домашняя, очень привязана к семье и, несмотря на периодические авантюрные «взбрыки», меня всегда тянет домой. Самом сложным было решиться и сообщить об этом родным. Получилось так, что мое решение совпало по времени с  террористической атакой в торговом центре Westgate в Найроби, с захватом и расстрелом заложников, и я могу только догадываться о том, что пережила моя семья и чего им стоило не переубеждать меня. И, конечно, мои близкие выдохнули с облегчением, узнав о переезде в Вену.

Борьба с пиратами

Наша программа называется Global Maritime Crime Programme (GMCP). Сложно правильно перевести это на русский язык, наверное, наиболее близким будет «Программа по предотвращению преступности на море». Я – Finance Officer и отвечаю за финансовый менеджмент всех программ и проектов, входящих в круг наших интересов и обязанностей.

Мы начинали с борьбы с пиратством. В начале становления программы было очень много случаев захвата судов в водах Индийского океана, удержания заложников, контрабанды. Большая часть нашей деятельности осуществлялась на территории Восточной Африки – побережье Индийского океана, мыс Горн, Сомали, Танзания, Эфиопия, Кения. Мы работали с правительством и неправительственными организациями, поставляли оборудование пограничным службам, строили медицинские и обучающие блоки в тюрьмах строгого режима, обучали персонал, помогали заложникам.

«Не навреди» – очень важная заповедь в нашей деятельности: мы работаем с разными людьми, часто покореженными, побитыми жизнью, иногда отвергнутыми своим государством, а также с  людьми, наделенными огромной властью и (так тоже бывает) слабыми моральными ценностями.

Я могу бесконечно говорить о нашей работе, мне действительно важно и дорого то, что мы делаем. Недавно мы записали небольшой фильм.

Я не буду лукавить, те иллюзии, которые я питала, только устроившись на работу в ООН, давно исчезли. И это хорошо. Гораздо эффективнее и полезнее, когда ты трезво понимаешь, что делаешь, что сделать не получится при всем желании.

Я люблю то, что делаю, хотя порой очень сложно пройти, как я это называю, тест пятилетнего ребенка. Когда-то давно племянница спросила, чем я занимаюсь, и я до сих пор помню то чувство паники и растерянности, которое испытала, когда поняла, что не могу доступно и понятно объяснить умной пятилетней девочке, что я делаю. С тех пор я часто задаю себе этот вопрос и достигла определенного прогресса.

Недавно мы были в одной из тюрем на побережье Индийского океана. Тюрьма строгого режима (от 6 лет и выше, среди заключенных несколько пиратов и террористов) и считается одной из фешенебельных, если это слово уместно в данном контексте.

 

quotes_miniВо многих странах Африки тюрьма — это, условно говоря, клетка: попадешь туда и обречен. Одной из наших задач является обустройство тюрем.

 

Во многих странах Африки тюрьма — это, условно говоря, клетка: попадешь туда и обречен. Одной из наших задач является обустройство тюрем. Мы построили медицинский блок,  расширили зону столовой, возвели блок, где заключенные обучаются шитью, что даст им возможность найти работу после заключения, построили обучающий блок – там заключенные учатся грамоте, чтобы получить сертификат о начальном образовании. Мы поставляем книги, в том числе Коран и Библию, обучаем персонал, закупаем оборудование для охраны, следим за соблюдением прав человека. Это все очень непросто и болезненно, мне до сих пор трудно говорить о том визите и о гнетущем чувстве тревоги и, как ни парадоксально, вины, которые я чувствовала, находясь в той тюрьме.

Чувствую ли я причастность к чему-то глобальному? Ощущение того, что мы делаем правильное дело, что приносим пользу и благо – есть. Один из моих нынешних коллег – бывший заложник с одного из суден, захваченных сомалийскими пиратами. Он провел много лет в плену, его семья не знала, жив ли он, ушли годы на обнаружение, освобождение, восстановление. Такое счастье знать, что семья воссоединилась, и ощущать себя немножко причастным к этому! Сейчас он работает с нами, и это тоже очень важно: человек не сломался, он – человек.

ольга когай 03

 

Африка

Мне кажется, все, что мы думаем об Африке — это один большой стереотип из сказки про Айболита. Начиная с климата. Африка – огромный континент и, естественно, климат в разных странах разительно отличается друг от друга. Так, в Кении есть зима, и должна сказать, что в зимние месяцы (а это июнь, июль и август), довольно прохладно, а иногда даже холодно. Ниже нуля температура, конечно, не опускается, но плюс пять –восемь – запросто, а уж в неотапливаемом помещении… Центрального отопления нет, окна плотно не закрываются, а сделаны в виде жалюзи, так что можете себе представить!

Или вот лично мой стереотип еще с детства – у всех африканцев роскошные волосы, густые, вьющиеся. Хочешь – косички заплетай до пояса, хочешь – носи афро! И первое время я в это верила, пока мне не сказали, что большинство кениек носят парики, а дреды – большей частью нитки или искусственный волос. И что если мужчины особо не заморачиваются и бреются налысо, то для девушек это большая трагедия, и они тратят приличное количество времени и денег, чтобы пару раз в месяц заплести косички или поменять парик или шиньон.

После самой первой поездки в Кению я вернулась с твердым намерением купить домик с конюшней где-то подальше от города и поближе к национальному парку, и когда-нибудь, будучи на пенсии, встречать рассвет, потягивая кофе и наблюдая за жирафами, медленно кочующими к горе Кения…  Все эти смешные мечты разбились о реальность – в Кении очень высокий уровень преступности, там другая культура, менталитет. Фактически, всё то, что манит и притягивает на короткий срок, становится совершенно невыносимым на длительное время. Отчетливо помню, что первое время было страшно – вокруг все только и говорили, что о заложниках: о знакомых, счастливо избежавших захвата или тех, кто пережил его. Или нет…

ольга когай 02

 

С самого первого дня Кения нокаутировала меня своим «пОле-пОле», что на суахили значит что-то вроде «потихоньку, не торопясь», «секин-секин», если хотите. Это целая философия – никто никуда не торопится, никто не приходит вовремя, время – это такая абстрактная величина, и неважно, пригласили тебя на совещание или дружескую вечеринку – никто вовремя не приходит. Час опоздания – это минимум. Я болезненно пунктуальна, у меня была самая настоящая ломка первое время, я не могла понять, КАК так можно жить и работать.

Забудьте про дедлайны, про какой-то более-менее упорядоченный распорядок дня или планирование – всё подчинено этому «поле-поле».

«Learn what patience is in Africa», – говорили мне окружающие, и первое время я заносчиво морщила нос, мол, уж я научу вас быть эффективными!  В итоге пришлось учиться самой – терпению, принятию другой, непривычной философии.

ольга когай 06

 

Кения очаровала меня своей природой, дикой, первозданной. Бесконечный простор, любопытные жирафы — эти подъемные краны саванны; сафари на рассвете, когда, затаив дыхание, наблюдаешь за смутными очертаниями львицы, подкрадывающейся к антилопе гну; обезьяны, устроившие потасовку из-за банана на копировальной машине в офисе; орлы и мелкие птички, ворующие мясо с твоей тарелки в кафетерии – всё это захватывает дух.

Доброжелательные, где-то наивные, где-то пройдошливые люди, они всегда рады тебе помочь, но и не упустят возможности «нагреть» тебя, случись благоприятная ситуация. Они живут, смакуя, будто в их венах тамтамы отбивают неслышный нам ритм, они не спешат работать — «поле-поле», они вслушиваются в ритм и неторопливо наслаждаются жизнью.

 

Переезд в Австрию

Перевод в Австрию связан с расширением нашей программы. Раньше мы работали только в Восточной Африке, а теперь открыли офисы в Шри-Ланке, Таиланде, почти полностью охватили страны Западной Африки и кусочек Карибских островов, к Индийскому океану добавился океан Атлантический. Я все так же занимаюсь финансовым и программным менеджментом, но теперь дополнительно осуществляю поддержку, необходимую нашим программам и проектам на уровне штаб-квартиры.

Вена — это любовь с первого взгляда и много волшебства! Город музыки, архитектуры, многочисленные музеи и парки, горы, озера, леса! Тут никогда не бывает скучно — можно сходить на концерт или посидеть за чашечкой кофе с венским штруделем, лениво щурясь на солнце, можно выехать в горы покататься на лыжах, а можно просто бродить без устали по городу, кивать уличным музыкантам, улыбаться незнакомым людям.

 

quotes_mini

Это большая роскошь — иметь возможность просто гулять по городу, я хорошо это поняла после трех лет в Найроби.

 

Вена чопорна, буржуазна, несколько высокомерна, но одновременно легкомысленна и игрива. Вена, безусловно, интроверт и этим мне близка. Тут никто не бросается к тебе с объятиями, тебя изучают со стороны – доброжелательно, но молчаливо, к тебе присматриваются, ты – гость, тебе здесь рады, но знай свои рамки, гость!

Австрийцы очень спортивны – велосипед, бег, пешие прогулки, парусники, байдарки, лыжи и сноуборд – все что только можно, чтобы быть здоровее. Тем больше меня удивляют их бары – заходишь — и тебя окутывают клубы сигарного или сигаретного дыма, кажется, что ты можешь потрогать воздух и повесить на него сумочку.

В воскресенье закрыты все магазины, даже продуктовые, поэтому суббота остается единственным днем, когда работающие австрийцы могут делать шопинг. Я не буду описывать, что творится в торговых центрах по субботам, особенно ближе к шести вечера. Причина проста: воскресенье – для семьи и церкви, и в чем-то мне эта идея импонирует.

 

Карьера

Моя карьера довольно однобока – я же пришла в ООН еще будучи студенткой и так и осталась верна одной организации. Много бюрократии, но она объяснима – огромная структура требует упорядочения и соблюдения правил, иначе будет хаос. Хотя иногда от бюрократических заморочек хочется рвать и метать.

Требования к дисциплине тоже разные – зависит от организации и внутренних правил. Где-то требуется обязательное присутствие в офисе с девяти утра до пяти вечера, где-то практикуется гибкий график. В нашей команде мы стараемся оценивать эффективность не количеством просиженных в офисе часов, а результатом или его отсутствием.

ольга когай 10У меня нет четкого графика, работа варьируется, некоторые дни бегаешь с одной встречи на другую, в другие – не поднимаешь головы от компьютера или отчетов.

Я просыпаюсь около семи утра, первым делом захожу в WhatsApp и/или Telegram – эта привычка появилась в Найроби, когда семья далеко и беспокоится, когда взрывы и перестрелки часты, а СМИ злоупотребляют обобщениями. Я «показываюсь онлайн», и для моих близких это сигнал, что все в порядке, я проснулась, доброе утро.

В течение часа привожу себя в порядок, за завтраком проверяю почту и просматриваю ленту в ЖЖ и Facebook. До офиса я добираюсь двумя видами транспорта – трамвай и метро. Венский общественный транспорт – это пунктуальность, чистота и одиночество. Две остановки на трамвае (или семь минут пешком в хорошую погоду), пересадка, три остановки на метро и в 8:30 я у ворот Vienna International Center – одной из штаб-квартир ООН.

Еще раз просматриваю почту, как правило, за то время, пока я добираюсь до офиса, уже накопилось порядка 5-10 запросов – что-то просто для ознакомления, что-то требует действий, иногда срочных. В 9:30 у нас скайп-конференция с Кенией, Сомали, Сенегалом, Шри-Ланкой и, в скором будущем, Таиландом и Барбадосом. Во время конференции мы обмениваемся новостями, делимся планами на грядущую неделю, заручаемся поддержкой, информируем о прогрессе текущих дел.

После общей скайп-конференции я и мой коллега проводим дополнительную сессию с Найроби – в Вену мы перевелись недавно, и требуется время, чтобы перестроить порядок работы.

После начинается рутина – ревизии бюджета разных проектов, обсуждение рабочих планов и дальнейшей стратегии развития, заходят коллеги, звонит телефон, мигают окошки чатов – все очень активно и насыщенно. В таком темпе работаю часов до 12:30 – 13:00, и пора обедать.

В здании есть кафетерий для сотрудников и гостей, делегатов, также имеется ресторан и несколько мест, где можно выпить чай или кофе или встретиться для полуофициальной беседы. Мы по возможности стараемся избегать разговоров о работе, но это редко удается.

ольга когай 07

После обеда я либо возвращаюсь к рутине, либо, что происходит чаще, участвую в совещаниях, встречаюсь с представителями стран-доноров, обсуждаю рабочие моменты с коллегами из других отделов, провожу тренинги по скайпу для коллег, составляю таблицы, анализирую показатели, проверяю отчеты.

Ближе к четырем мы с друзьями-коллегами выходим на небольшую 15-минутную прогулку на площадь перед зданиями офиса. Солнце заливает площадь, флаги танцуют на ветру и очень трудно преодолеть искушение задержаться еще минут на пять.

В это время Найроби уже уходит домой, Дакар лениво доделывает работу, и, кажется, можно заняться делами из другого списка, но просыпается Нью-Йорк, и карусель запускается сначала.

В таком темпе работаю часов до шести-семи вечера и собираюсь домой. Иногда мы выходим поужинать, иногда ходим в кино или просто погулять в парк, но чаще всего в течение рабочей недели просто ужинаем дома, обмениваясь новостями или просто радуясь тишине – после восьми-десяти часов в окружении множества людей начинаешь ценить время, когда можно мирно послушать тишину и почитать книжку.

 

Личный план — сделать мир немного добрее

Я очень скучаю по Ташкенту, особенно по семье, друзьям, по городу. Стараюсь приезжать минимум раз в год, хоть это и весьма накладно, но мне нужна эта подзарядка – увидеть и обнять родных, поиграть с племянниками, погулять по Ташкенту, встретиться с друзьями в Ляби-хаузе, пройтись по базару в поисках лучшей лепешки в мире. Про возвращение пока не думаю – мне нравится то, что я делаю, мне нравится то, кем я становлюсь и как себя при этом ощущаю и, к сожалению, мой внутренний рост и Ташкент пока несовместимы. Но кто знает?

В какой-то момент я осознала, что мой единственный план и желание – быть счастливой. Я стараюсь слушать себя и говорить «нет», когда мне чего-то не хочется, я меньше стесняюсь себя и своего несовершенства, я учусь любить и принимать себя, несмотря на многочисленные «не».

ольга когай 12

 

Я много мечтаю. Хочу побывать в Перу и Боливии, увидеть северное сияние и айсберги, поплавать с китовыми акулами на острове Мафия, погулять в Бутане и Норвегии, нагрянуть с детьми и племянниками в «Диснейленд», хочу больше книг,  хороших и разных, больше мыслящих и добрых людей, больше счастливых детей.

Но самая тёплая мечта – это однажды собраться большой семьей, как когда-то в нашем детстве: на топчане под старым виноградником, жарким летом, когда еле уловимый ветерок чуть обдувает лицо; вокруг семья, на маленьком столике — горячий чай и виноград для деда и холодное молоко с теплыми, лучшими в мире булочками для нас, внуков; беззаботно смеются родители, хлопочет бабушка, а мы сверкаем грязными пятками, пихаем друг друга локтями и ждем, когда можно будет сбежать за калитку, в большой мир. Все разъехались по разным странам, бабушки и деда уже нет, да и на месте старого дома с виноградником давно чьи-то хоромы. Но когда-нибудь мы встретимся, и одна мечта уступит место другой – встретиться вновь.

Жизнь состоит из мгновений, а еще – счастья становится больше, если им делиться. Я стараюсь не делать людям больно, быть немножко счастливой и делиться этим счастьем с другими — это все часть моего личного плана сделать мир вокруг немного добрее. И мне хочется верить, что я на верном пути.

Фото: личный архив героини

 

Похожие материалы
Популярное