Как я жил и работал в хостеле в Тбилиси

Фотограф Станислав Магай рассказывает об атмосфере тбилисских хостелов и опыте волонтерства за проживание и еду.

хостел тбилиси 01

Пять лет назад я впервые побывал в Тбилиси и с тех пор не переставал думать о том, как туда вернуться. Но не только из-за типичных грузинских радостей, а больше ради отвязной атмосферы тбилисских хостелов. Попробую объяснить, что же в них особенного.

Прошлым летом я пытался устроиться работать в российские хостелы — в питерский Soul Kitchen (они ответили, когда я уже внезапно уехал из Питера) и в не помню уже какой в Москве (те просто отказали после собеседования). Ну а потом меня устроили работать в Москве фоторедактором. А этой весной работа сама собой кончилась, и я неожиданно для самого себя сорвался в Тбилиси. С одним маленьким рюкзаком и без плана действий. На ходу я придумал правило — каждый день менять хостел и прожить так, пока не закончатся деньги, а там и вернусь обратно в Москву. Так я сменил шесть мест, остановился в квартире, в которой пять лет назад ночевал в гостях и которая стала теперь хостелом, пока в одном из них мне не предложили поволонтерить. Поработать администратором в хостеле за проживание и еду.

Это был недорогой, переделанный из офиса хостел в центре города, на третьем этаже, в старом доме, темный, тесный, неуютный. И, кажется, я был единственным, кто искренне любил это место.

Из-за низких цен у нас было несколько «постояльцев» — гостей, которые жили по нескольку месяцев, некоторые по полугоду. Все они были из восточных стран, во многом похожие друг на друга, но совершенно неспособные ужиться мирно. Это был, как один из них выражался, парламент. Постоянные ссоры, конфликты, коалиции, противостояния и интриги.

хостел тбилиси 02

Вечно угрюмый, скрытный, но подчеркнуто любезный египтянин. Безнадежный игроман, сплетник, наивный и добродушный как ребенок, но чересчур общительный пакистанец. Турок, по слухам, бежавший от репрессий Эрдогана, невероятно раздражительный, крупный, обрюзгший, словно злобой раздутый взрослый мужчина. Каждый день и до поздней ночи он пил дешевое грузинское пиво, варил жутко крепкий турецкий кофе и с нарастающей экспрессией вел долгие телефонные разговоры. То надрывающимся голосом нравоучал детишек (и, кажется, жену), то истошно орал на непонятливых собеседников (на английском) и, швыряя трубку, матерился (уже на турецком).

Египтянин прятался в своей конуре, которую соорудил на койке из одежды и одеял, убегал тихо на работу (оказалось, что он работает в офисе) и составлял вечерами компанию турецкому диссиденту, с которым они на плохоньком английском жаловались на нас, на других гостей и, что удивительно, строили проекты будущего бизнеса.

Пакистанец был уверен, что египтянин сбежит, не заплатив долга, каждый день находил новые признаки готовящегося побега и подробно пересказывал их нам (в основном мне). Время от времени он исчезал на всю ночь, возвращался под утро, отсыпался, а потом рассказывал, как в очередной раз проиграл все свои деньги в казино. Но расстроенным он ходил недолго. Через пару часов он говорил что-нибудь вроде «Деньги — это не главное» или «Друзья и близкие — вот что важно» и возвращался к привычной жизни, совершенно праздной. Кроме дневных пеших прогулок я не заметил у него никаких занятий. В какой-то момент он опять оживлялся, раз за разом возбужденно рассказывал, что папаша со дня на день пришлет ему большой денежный перевод, пока наконец-то опять не пропадал на всю ночь.

хостел тбилиси 03

У нас был еще один постоялец, он, впрочем, никогда не задерживался надолго. Румяный, бодрый, веселый индиец, который имел только один недостаток — ужасно громкий храп. За что каждую ночь бывал осыпан турецкими подушками и проклятиями.

В одну из ночей я проснулся от пения. В большой темной гостиной, в полной тишине, турок сидел на диване и пел грустную турецкую песню. Я настолько опешил, что не стал его беспокоить, а вместо того сходил тихонько за камерой, включил ее и стал записывать всё на видео. Он, кажется, так ничего и не заметил.

Впрочем, музицировать в общей комнате посреди ночи у нас стало чем-то вроде традиции. Хипповатый израильтянин играл на варгане. Армянка пела древние армянские песни, ей аккомпанировал на укулеле кастилец. А однажды мы всем хостелом размачивали язычок дудука, и, кажется, всё делали неправильно.

Но у нас было много и совсем других, очень разных путешественников. Программист из Индонезии. Иранка-биоинженер. Археологи из Италии. Лингвист из Филиппин. Смешливый и немного инфантильный барселонец, который даже успел у нас поработать. 18-летняя японка, путешествующая по миру без телефона (а в путешествии нет ничего важнее мобильного телефона). Немка, пожившая в Палестине, Иране, Иордане и Ираке. Три года путешествующая австралийка. Чех-парапланерист, бывший садовод при старом замке, а теперь владелец фруктового сада и усадьбы с видом на этот самый замок. Бывший военный из Лос-Анжелеса, сын корейских беженцев и любитель конфликтных территорий. Француженка с малоросским говором, студентка МГИМО, автор гиперреалистичных русско-лубочных иллюстраций.

хостел тбилиси 04

Здесь я начал делить приезжих на туристов и путешественников. На хорошо и плохо говорящих по-английски (они различаются не только уровнем знания языка). На столичных и провинциалов.

Был и другой хостел, который открылся вместо этого. Там уж жизнь и вовсе напоминала понемногу и студенческую общагу, и пионерский лагерь, и питерскую коммуналку, и сквот, и «Дом-2» одновременно. А еще хочется рассказать про других волонтеров (невероятно пестрая компания, в которой нашлись и шеф-повара, и врачи, и лингвисты, и другие краснодипломные специалисты, но ни один не говорил по-грузински), и про владельцев хостела (удивительные ребята, от которых я узнал уйму важнейших вещей о тбилисской жизни и грузинском менталитете). И про другие хостелы, в которые нередко приходил просто в гости, по-соседски: хостел-бар, хостел-веранда, гей-френдли, эко-феминистский хостел, хостел земляков-ташкентцев. И про «Фабрику», в которой мы делали кино-клуб. Но про всё это в следующий раз.

Источник

 

Похожие материалы
Популярное