Бизнес-книга: Почему одни страны богатые, а другие бедные

Юлий Юсупов продолжает рассказывать о книгах, помогающих изменить мировоззрение.

Основоположник экономической науки Адам Смит назвал свою книгу «Исследование о природе и причинах богатства народов». В названии зафиксирован ключевой вопрос, над которым бьются экономисты уже несколько столетий: почему одни страны более чем благополучны, а остальные остаются в тени?

«Почему одни страны богатые, а другие бедные: Происхождение власти, процветания и нищеты» —  такое название дали своей книге два современных ученых Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон. Эксперт «Коммерсанта» Юлий Юсупов рассказывает о ней подробнее.

Основа книги

Сегодня доминирующей точкой зрения на главный вопрос экономической науки считается подход так называемой неоинституциональной школы, расцвет которой произошел во второй половине ХХ века. Школа считает, что ключевую роль в экономическом процветании или упадке играют так называемые общественные институты — устойчивые правила и стереотипы человеческого поведения. «Хорошие» институты подталкивают субъектов экономики к повышению производительности, бережливости и инвестициям, к внедрению инноваций. «Плохие», напротив, стимулируют рост неэффективности, теневой экономики и коррупции.

Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон продолжают традицию неоинституционализма, причем отрицают значимую роль в экономическом процветании не только географической среды (на чем делает акцент Джаред Даймонд, о чьей книге я рассказывал в прошлый раз), но и таких институтов, как культура и религия. Свой подход авторы показывают несколькими примерами общественных систем, развивающихся существенно разными путями при практически полном совпадении географических и культурных факторов.
Другая особенность — акцентирование внимания на взаимосвязи экономических и политических институтов. На множестве примеров они показывают, как неэффективные политические и экономические институты поддерживают друг друга, не позволяя странам вырваться из «порочного круга» бедности.

Главная мысль

Аджемоглу и Робинсон противопоставляют так называемые «экстрактивные» и «инклюзивные» институты. Первые позволяют элитам управлять экономикой для собственной выгоды и ограничивать возможности других групп граждан извлекать для себя выгоду из участия в экономических отношениях. Вторые, напротив, позволяют извлекать выгоду из экономических процессов широкому числу граждан.

Экстрактивные и инклюзивные экономические институты поддерживаются соответствующими экстрактивными и инклюзивными политическими институтами. Первые, как правило, предполагают исключение большинства населения из принятия политических решений (авторитарные и тоталитарные режимы), вторые — активную вовлеченность населения в политические процессы (демократия).
Авторы приходят к заключению, что, хотя экономический рост возможен и в условиях экстрактивных институтов, он недолговечен и не ведет к существенному росту благосостояния большинства населения.

С другой стороны, государства с инклюзивными институтами способны к стабильному росту, из которого извлекает выгоду большинство населения, что обусловливает рост уровня жизни, благосостояния и сокращение бедности. Кроме того, государства с инклюзивными институтами сравнительно легче и успешнее преодолевают внутренние и внешние кризисы.

Экстрактивные политические и экономические институты, напротив, способствуют конфликтам, поскольку концентрируют огромную власть и доходы в руках узкой группы. Если другая группа сможет одержать победу в схватке, вся власть и все ресурсы достанутся ей. Поэтому борьба за контроль над экстрактивными политическими институтами, обеспечивающими власть, тлеет постоянно и периодически разгорается. Она может перерастать в гражданскую войну, а иногда даже приводить к полному развалу страны.

Содержание

Авторы приводят множество исторических примеров устойчивости экстрактивных институтов, которые сохраняются даже при самых радикальных политических изменениях. Например, при обретении независимости.

Предположим, в некой стране экспортом сельскохозяйственной продукции (кофе, какао, сахарный тростник, каучук, хлопок и т. д.) занималась какая-нибудь колониальная королевская торговая компания, которая за гроши в принудительном порядке скупала экспортный продукт у местных крестьян. Власть сменилась и освободила страну от «колониального гнета». Казалось бы, все должно поменяться, но чаще всего меняется только вывеска. Колониальная торговая компания переименовывается в «Коммуну имени пламенного революционера N» и продолжает заниматься тем же самым: в принудительном порядке скупать у крестьян их продукцию, зачастую по еще более низким ценам. Власть сменилась, а институты сохранились, так как они оказались выгодными уже новым элитам.

Напоминает нашу колхозную систему: ее вроде как давно нет, а обязательный госзаказ на сельхозпродукцию остался. Или отраслевые советские министерства, которые благополучно выжили под новыми названиями (ассоциации, концерны, холдинги).

Но это не означает, что институты вообще нельзя поменять. Переход от экстрактивных институтов к инклюзивным и наоборот возможен и многократно происходил в истории. Развитие в сторону инклюзивности или экстрактивности зависит от множества внешних и внутренних условий.
Авторы подробно анализируют «Славную революцию» и последующее развитие институтов в Великобритании, которое, по их мнению, показывает постепенный переход к все более и более инклюзивным институтам, сделавший возможной промышленную революцию в этой стране. В качестве примера обратного перехода от инклюзивных институтов к экстрактивным они предлагают Венецианскую республику, в которой элиты сосредоточили в своих руках управление наиболее прибыльными секторами экономики и лишили других граждан возможности извлекать выгоду в этих секторах.

Критическим моментом для возможности преобразования экстрактивных институтов в инклюзивные является, по мнению авторов, существование институтов, которые хотя бы номинально могли бы представлять противовес правящим элитам. В Европе Нового времени такими институтами были парламенты.

Почему книгу нужно читать

Главное преимущество книги — наличие огромного числа живописных кейсов, взятых как из глубокой истории, так и из сегодняшних реалий.

Среди примеров общественных систем, построенных на господстве экстрактивных или инклюзивных институтов, читатель найдет Римскую империю, цивилизацию майя, Османскую империю и современные Турцию, Британскую империю, Австро-Венгрию, Эфиопию, Ботсвану и Южную Африку, Южную Корею, Китай, многие страны Западной Европы и Латинской Америки, Российскую империю, СССР, современную Россию и даже Узбекистан.

 

Похожие материалы
Популярное